понедельник, 30 июля 2012 г.

Одежда осетин

Теперь осетинские оборванные ребятишки в войлочных шлыках, напоминающих еще греческую мифологию, спокойно играют под амбразурами этого старинного врага и покорителя своего народа. Осетины в своем квартале почти совсем усвоили обычный тип русской жизни. <…> Женщины не прячутся, лица все открыты. Будничный наряд их напоминает обычный татарский, то есть распашное платье с вырезанной грудью (бешмет); сверх нижнего платья шаровары по пятки; на голове шапочка и покрывало. Две черные букли висят по вискам.
Осетинки показались мне такими же носатыми и черными, как все вообще татарки, и никакого подобия белокурой расы готов, которую подозревают в них некоторые ученые, я в них не приметил. Таким же общим, смугло-цыганским типом глядят и растрепанные мужья их.
<...>
Осетинка сама прядет шерсть своих овец и ткет из нее прекрасные мягкие ткани для черкески или башлыка своего мужа; осетинка шьет ему сапоги из кожи козла или буйвола, папаху из домашней овчины, приготовляет изящные позументы и тесьмы для отделки его платья и оружия. Словом, осетин одет с головы до ног своей женой.


Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть первая. Через хребет.

Одежда у лезгин

Что ни увидите вы на лезгине: его грациозную черкеску, отороченную серебряным позументом, его ярко расшитый чепрак, его шапку, его бурку, его сапоги — все это домашнее изделие одних и тех же женских рук; они сами воспитывают ему овцу, они сами стригут, сами моют, чешут и прядут ее шерсть, сами ткут ткани из этой шерсти, сами кроят и шьют одежды из этих тканей...
<...>
Одеты лезгины превосходно. Это уже не оборванные «орлы» дидойских аулов... На всех тонкое, цветное сукно, все в серебре, в дорогом оружии, на отличных коньках. Лезгин мало черных. Они большей частью русые или рыжие, с маленькими, плотно остриженными бородками, торчащими вперед, с длинными, тоже вперед торчащими носами, с бритыми досиня головами, и только на висках темнеют коротенькие полоски волос, вроде банкенбард... Вообще фигуры в высшей степени характерные, статные, красивые...
<...>
О солнечной жаре сухой, костистый лезгин даже и не помышляет. Он и в жару носит на голове баранью папаху, баранью шубу. Он успеет выпотеть в своей никогда не прекращающейся горской гимнастике, с детства до старости, до такой сухости, что в нём уже ничто не может вызвать испарину...

Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть четвертая. Дагестан

Одежда бежтинцев

Беджита — один из больших и богатых аулов Дагестана. Дома большие, в несколько ярусов, лепятся вдоль обоих берегов реки... Крыши, галереи, улицы наполнены любопытными, особенно детьми и женщинами. Наряд здешних женщин уже несколько отличный от дидоек, головы просто повязаны платками, а на бешметах с разрезной грудью, обычного здесь цвета темно-синего с красным, нашиты и навешаны в несколько рядов серебряные монеты, подвески в форме луны, кораллы густыми нитями, вообще целая броня разных сверкающих и звенящих безделушек. Огромные серебряные кольца висят в ушах каждой беджитки, не исключая маленьких девочек, и, кроме того, рядом с ними — другие кольца поменьше, с тройными серебряными подвесками...
Как во всем горном Дагестане, здешняя женщина не прячется от мужчин под фату и носит только серебро; золота не видно вовсе ни на оружиях мужчин, ни на нарядах женщин. Дагестан и Грузия любят только серебро.

На дворе сельского старшины Холха, где назначен был наш ночлег, встретили нас, среди толпы всякого люда, выстроившиеся в ряд важные белобородые старики, почетнейшие жители деревни, некоторые в чалмах хаджи, в широких халатах, другие в белых, как снег, папахах каких-то особенных шелковистых овчин.
Очень многие мужчины и дети, собравшиеся во двор, несмотря на разгар лета, были в бараньих шубах, вывороченных наружу своей длинной, чрезвычайно волнистой шерстью, в таких же длинноволосых, падающих на лицо, папахах... <…> Это был удивительно интересный для художника живой альбом самых характерных типов Дагестана. Почти все — красавцы наподбор, плечистые, статные, совсем не под пару своим низкорослым, старообразным и некрасивым бабам.
<…>
На всех детях были надеты очень красивые, из шерсти вязаные башмаки с острыми и длинными, вверх загнутыми носками, собственноручное изделие лезгинских матерей, как весь вообще наряд маленьких и взрослых, от папахи до бурки и позументов черкески... Такие же башмаки всевозможных пестрых узоров, оригинальные, носят тут все женщины и мужчины. Они вяжутся вместе с чулком.


Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть четвертая. Дагестан

Наряд дидойских женщин

Наряд дидойских женщин пахнет самыми отдаленными веками и глубоким Востоком... Может быть, это еще мода, занесенная сюда в горы какими-нибудь арабами VII века...
Широкие темно-красные мантии из кумача покрывают сзади голову и все тело дидойки, одетой в темную синюю рубаху; мантии эти перехвачены складками на шее и спускаются до самых ног... Они выложены сплошными рядами старинных серебряных монет, расшиты серебром, оторочены разными подвесочками и бахромой в той части своей, которая покрывает голову... Говорят, тут найдешь иногда монеты древнее и интереснее, чем в любом нумизматическом музее: египетские, персидские, арабские, римские, монгольские и, пожалуй, такие, каких мы совсем еще не знаем...
В этих воровских гнездах, спрятанных в самое поднебесье, никогда не знавших ни торговли и никаких мирных сношений с другими народами, могла сохраняться в течение столетий и даже тысячелетий какая-нибудь ценная добыча, приносимая уцелевшим разбойником из разграбленных им городов и царств роскошного Закавказья.
Эти сверкающие кусочки серебра делались единственной наследственной драгоценностью семьи, украшая по очереди десятки женских поколений, чередовавшихся друг за другом, и должны были поэтому сберегаться пуще глаза, как святыня дома.
Во всяком случае, меня поразило богатство этих крайне неудобных и неловких женских одежд дидоек, так заботливо и затейливо убранных сравнительно с неряшеством их оборванных мужей, величающих себя «орлами».
Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть четвертая. Дагестан

Кахетинцы

Тип кахетинца смирнее и, так сказать, гражданственнее, чем воинственные типы других грузинских народностей. Низенькая войлочная шапочка вместо папахи и башлыка, черкеска без патронов, оружия почти нет, только кинжалик мотается себе для приличия у пояса, чтобы хоть немножко Кавказом пахло. Да и лица гораздо мягче.
Недаром «вино веселит сердце человека». Было воскресенье, и на улице везде сидели кучки народу. Мужчины почти всегда особо от женщин, как везде здесь, на Кавказе. Зрелые женщины, с обычным здесь резким и неприятным выражением лица, носатые, птицеподобные; молодые — стройные и хорошенькие. Наряд их общегрузинский, ярок и изящен. Ничего грубого, домашнего, мужицкого, хотя все это рабочий народ. «Тавсакрави» разноцветного бархата, расшитые золотом, кисейные покрывала, на плечах кружевные платки, платья тоже из кисеи, из ситца. Грудь открыта посредине, сзади шлейфы, по сторонам лица спускаются два черных локона. Да и черты лица незагрубелые, исполненные достоинства — вообще нисколько не напоминают рабочий крестьянский тип.
Навстречу нам то и дело попадаются кавалькады кахетинских дам. То какая-нибудь разодетая княжна со своими подругами, верхом, по-мужски, на отличном коне, покрытом до хвоста ярко-красным, богато расшитым чепраком, большим, как ковер, провожаемая толпой седых усачей и молоденьких, длинных и гибких, как ивовые хлысты, черноусых князьков.
Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть третья. Тифлис и Кахетия

среда, 25 июля 2012 г.

Мингрельцы

Целая толпа мингрельцев в характерных местных нарядах наполняла столовую духана. Все одеты красиво и щеголевато, в ярких цветах, в серебре, в оружии. <…> Башлыком своим, всегда каких-нибудь приятных цветов, всегда тонкого сукна, всегда с позументами и кистями, мингрелец умеет распоряжаться с неистощимой изобретательностью и кокетливостью. Он то взгромоздит его на голове высоким грозным тюрбаном, ухарски спустив мимо уха серебряную кисть, — тогда тонкие и смуглые черты его южного лица глядят настоящим курдским башибузуком, — то вольно распустит его по плечам, как усталый пилигрим Крестовых походов, то завяжет его под подбородком в какую-нибудь, грациозную петлю. Франты они страшные! Целые фунты серебра висят у них на поясах и перевязях, в виде разных привесок, собачек, пуговиц, пряжек, кисточек, на груди, в массивной оправе, патронов, кинжалов, оправленных в сплошное серебро, шашек с серебряными рукоятками, в перехваченных серебром ножнах, пистолетов, тоже в серебре...
Впрочем, в этом отношении не уступают им ни имеретины, ни грузины, ни горцы Кавказа. Старинный головной убор Рионской долины, в котором обыкновенно изображают в этнографических сборниках имеретин и мингрельцев, мягкая плоская накладка на голову, привязанная тесьмой, уже встречается теперь очень редко и везде уступила, место башлыку и папахе, точно так же, как пресловутая старинная прическа мингрельцев — целая копна волнистых длинных волос — уступила место гораздо более удобной в жару короткой стрижке и даже прямо татарскому бритью головы.

Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть вторая. Долина Риона

Отношение к оружию на Кавказе

С другой стороны, грузинский крестьянин никогда не переставал быть человеком оружия и никогда не убивал в себе вполне чувства своего достоинства. Кровавая расправа с помещиком за оскорбление и притеснение составляла в Грузии обычное явление, и безмолвная угроза ее сдерживала произвол дворянства гораздо действеннее, чем увещания католикоса и бессильные законы царя. Народ, привыкший носить оружие, никогда не может совершенно обратиться в смиренного раба.

И это чувство внутренней независимости человека было тем резче и заметнее, чем ближе к вольным горам, чем дальше от государственного центра были провинции Грузии.


Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть вторая. Долина Риона

Поговаривают также о всеобщем разоружении кавказцев, может быть, на том основании, что венский булочник и мюнхенский пивовар ходят давно без ружья и кинжалов.
Немцев, которые тут ни при чем, вспомнили, а того не вспомните, какая полиция будет в состоянии охранять козьи тропы Кавказского хребта и какая судебная власть будет защищать честь и имущество жителей, гнездящихся на неприступных утесах, за облаками...
Для восстания народ, даже и обезоруженный, всегда найдет оружие, но лишить его без всякого повода того, что он считает лучшим украшеньем своей жизни, нераздельной принадлежностью мужа, всей чести и богатства его, его семейной святыни, — это и безрассудно, и несправедливо. К тому же какие армии шпионов потребовались бы для действительного осуществления этой насильственной меры?

Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть четвертая. Дагестан

понедельник, 16 июля 2012 г.