Кахетинцы

Тип кахетинца смирнее и, так сказать, гражданственнее, чем воинственные типы других грузинских народностей. Низенькая войлочная шапочка вместо папахи и башлыка, черкеска без патронов, оружия почти нет, только кинжалик мотается себе для приличия у пояса, чтобы хоть немножко Кавказом пахло. Да и лица гораздо мягче.
Недаром «вино веселит сердце человека». Было воскресенье, и на улице везде сидели кучки народу. Мужчины почти всегда особо от женщин, как везде здесь, на Кавказе. Зрелые женщины, с обычным здесь резким и неприятным выражением лица, носатые, птицеподобные; молодые — стройные и хорошенькие. Наряд их общегрузинский, ярок и изящен. Ничего грубого, домашнего, мужицкого, хотя все это рабочий народ. «Тавсакрави» разноцветного бархата, расшитые золотом, кисейные покрывала, на плечах кружевные платки, платья тоже из кисеи, из ситца. Грудь открыта посредине, сзади шлейфы, по сторонам лица спускаются два черных локона. Да и черты лица незагрубелые, исполненные достоинства — вообще нисколько не напоминают рабочий крестьянский тип.
Навстречу нам то и дело попадаются кавалькады кахетинских дам. То какая-нибудь разодетая княжна со своими подругами, верхом, по-мужски, на отличном коне, покрытом до хвоста ярко-красным, богато расшитым чепраком, большим, как ковер, провожаемая толпой седых усачей и молоденьких, длинных и гибких, как ивовые хлысты, черноусых князьков.
Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть третья. Тифлис и Кахетия

Мингрельцы

Целая толпа мингрельцев в характерных местных нарядах наполняла столовую духана. Все одеты красиво и щеголевато, в ярких цветах, в серебре, в оружии. <…> Башлыком своим, всегда каких-нибудь приятных цветов, всегда тонкого сукна, всегда с позументами и кистями, мингрелец умеет распоряжаться с неистощимой изобретательностью и кокетливостью. Он то взгромоздит его на голове высоким грозным тюрбаном, ухарски спустив мимо уха серебряную кисть, — тогда тонкие и смуглые черты его южного лица глядят настоящим курдским башибузуком, — то вольно распустит его по плечам, как усталый пилигрим Крестовых походов, то завяжет его под подбородком в какую-нибудь, грациозную петлю. Франты они страшные! Целые фунты серебра висят у них на поясах и перевязях, в виде разных привесок, собачек, пуговиц, пряжек, кисточек, на груди, в массивной оправе, патронов, кинжалов, оправленных в сплошное серебро, шашек с серебряными рукоятками, в перехваченных серебром ножнах, пистолетов, тоже в серебре...
Впрочем, в этом отношении не уступают им ни имеретины, ни грузины, ни горцы Кавказа. Старинный головной убор Рионской долины, в котором обыкновенно изображают в этнографических сборниках имеретин и мингрельцев, мягкая плоская накладка на голову, привязанная тесьмой, уже встречается теперь очень редко и везде уступила, место башлыку и папахе, точно так же, как пресловутая старинная прическа мингрельцев — целая копна волнистых длинных волос — уступила место гораздо более удобной в жару короткой стрижке и даже прямо татарскому бритью головы.

Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть вторая. Долина Риона

Отношение к оружию на Кавказе

С другой стороны, грузинский крестьянин никогда не переставал быть человеком оружия и никогда не убивал в себе вполне чувства своего достоинства. Кровавая расправа с помещиком за оскорбление и притеснение составляла в Грузии обычное явление, и безмолвная угроза ее сдерживала произвол дворянства гораздо действеннее, чем увещания католикоса и бессильные законы царя. Народ, привыкший носить оружие, никогда не может совершенно обратиться в смиренного раба.

И это чувство внутренней независимости человека было тем резче и заметнее, чем ближе к вольным горам, чем дальше от государственного центра были провинции Грузии.

Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть вторая. Долина Риона

Поговаривают также о всеобщем разоружении кавказцев, может быть, на том основании, что венский булочник и мюнхенский пивовар ходят давно без ружья и кинжалов.
Немцев, которые тут ни при чем, вспомнили, а того не вспомните, какая полиция будет в состоянии охранять козьи тропы Кавказского хребта и какая судебная власть будет защищать честь и имущество жителей, гнездящихся на неприступных утесах, за облаками...
Для восстания народ, даже и обезоруженный, всегда найдет оружие, но лишить его без всякого повода того, что он считает лучшим украшеньем своей жизни, нераздельной принадлежностью мужа, всей чести и богатства его, его семейной святыни, — это и безрассудно, и несправедливо. К тому же какие армии шпионов потребовались бы для действительного осуществления этой насильственной меры?

Е.Л. Марков. Кавказ: музей мировой истории. Часть четвертая. Дагестан

Женские пояса

Женские пояса из Государственного музея изобразительных искусств Республики Ингушетия

Дагестанский костюм

ищу где можно скачать или купить книгу "Дагестанский костюм". 

Дагестанский народный орнамент

Дагестанский народный орнамент

ищу вот такую книгу "Дагестанский народный орнамент" М.М. Байрамбеков. Подскажите, если можно где-то скачать..

Амузгинский клинок

Кавказские сабли и кинжалы самую лучшую сталь имели, дамасскую и амузгинскую, — втолковывал мне в автобусе попутчик, житель дагестанского селения Уркарах. — Теперь такую не делают. Секрет забыли. В этом категорическом заявлении была доля истины. Даже даргинцы и кубачинцы стали забывать об искусстве изготовления клинков — искусстве, принесшем им некогда мировую славу. Булат, Дамаск, амузгинская сталь — эти понятия со временем стали смешиваться. Лучшими клинками Востока были, конечно, булатные. Но настоящий булат умели изготавливать только в Индии и Персии. В Дамаске же ковали сабельные клинки из индийского булата, привозимого туда в «вутцах» — круглых металлических лепешках, разрубленных надвое. Выковывали, бывало, из индийского булата клинки для сабель и кинжалов и на Кавказе, главным образом в Грузии. Их делали даже в Москве, царь Алексей Михайлович был большим знатоком булата. А вот амузгинские клинки, амузгинская сталь в виде сварочного булата — это уже чисто дагестанское искусство, действительно, утраченное ныне. Но не из-за потери секрета — секрет невелик, — из-за потери спроса.

Когда-то эта тропинка была оживленной дорогой, по ней без конца шли нагруженные лошади, везли в Амузги железо, а обратно — сабельные и кинжальные клинки. В Кубачах эти клинки приобретали рукоятки, ножны, украшенные серебром, глубокой гравировкой, чернью, золотой насечкой, эмалью. Кавказу нужно было оружие, много оружия. Ведь каждый горец, какой бы национальности он ни был, имел несколько кинжалов и саблю. Оружие определяло лицо человека, его богатство, положение в обществе. Как ни красиво бывало оно украшено, все равно больше всего в нем ценился клинок, качество стали. А лучшей сталью Кавказа могла быть только амузгинская. Эти клинки шли и на внешний рынок, на Восток, в Европу, ими пользовалось русское дворянство.

В старое время клинок, прежде чем выйти из рук мастера, должен был пройти тринадцать стадий обработки. Сначала выковывали «сварочное железо». Для этого брали три сорта покупной стали. Крепкая сталь для лезвия называлась «антушка». Мягкая, употребляемая для сплошной части клинка, — «дугалала». А самый крепкий сорт стали «альхана» шел на подложку. Все три сорта выкладывались полосами.

Зажав щипцами стопку сложенных пластин, кузнец клал их в горн и раскаленными осторожно переносил на наковальню. Полосы сковывались, и получалось «сваренное железо». Затем выделывалась форма кинжала, его жало и узкий стержень для рукоятки. Особым стальным резцом выстругивался вручную желобок с двух сторон. Курбан показал мне, как это делается. Дальше шла обточка и чистка железным скребком до зеркального блеска, прокаливание и закалка в воде, налитой в деревянное корыто. После закалки клинок получал синеватый тон, на клинке проявлялся крупнорисунчатый

«Дамаск» — узор в виде извилистых и круто завернутых в отдельные клубки линий. Такая сталь была чрезвычайно крепка и в то же время эластична. Шашку из амузгинской стали можно было согнуть в колесо и ею же рубить гвозди. Причем на лезвии не оставалось никаких следов.

Работа была весьма трудоемкой, на выработку одного хорошего сабельного клинка мастер затрачивал восемь дней. Ну и, понятно, у каждого кузнеца были свои секреты; один умел придавать различные оттенки стали, другой — варьировать рисунок «Дамаска» от самого крупного до самого мелкого, третий знал особые секреты сочетания стальных полос, секреты, дававшие лучшее качество стали... А самым главным в этом искусстве был опыт мастера. Работали ведь без измерительных приборов и термометров, все на глазок. Чуть перегрел, чуть перековал, чуть перекалил — и пропало дело. Поэтому хороший клинок был дорогим.

Ювелирное искусство кубачинских мастеров, работающих в своих старинных традициях, за последние годы значительно выросло. Выходящие из их рук изделия, в том числе и сувенирные кинжалы, очень красивы. И как приятно, беря в руки такую вещь, сказать, как и тысячу лет назад: «Отделка кубачинская, клинок — амузгинский».

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/5798/